Согласно легенде, существующей в эстрадной тусовке, Пугачева довольно снисходительно отнеслась к творчеству Распутиной, но весьма болезненно восприняла ее сценический облик. Что же крылось за этим раздражением? Ревность примы к успехам более молодой коллеги или простое несходство характеров? Вполне вероятно, и то и другое. Известно, что в 80-е годы Распутина и Пугачева впрямую столкнулись всего лишь однажды. Произошло это в 1988 году, когда Крис Кельми - руководитель группы "Рок-ателье", существовавшей тогда при Театре Аллы Пугачевой, - сделал Распутиной предложение выступить в их новой программе. Распутина предложение приняла, но ничего хорошего из этого не получилось. Далее послушаем рассказ самой Распутиной, записанный О. Кушанашвили практически слово в слово:

"Я начала с ее этой конюшни, с Театра Ее Имени. Там подгоняли программу, сколачивали команду "шестерок", а я только-только начала, еще ни бельмеса не смыслю, для меня Алла - это о-го-го! Глыба. Тогда не знала еще, что это... такой человек, который не прощает, блин, если ты лучше его. Ей сказали про какую-то сельскую девочку, про меня то есть. А мне что? Я свободная, хотя какой-то трепет, конечно, я ощущала: все-таки Алла. Но природу-то не забьешь! Если ты Богом назначен петь, то ты будешь петь! Вот чего не поняла Алла...

Была репетиция в "Олимпийском". Все, Алла пришла - такой шухер! Все трясутся, лебезят перед ней, сразу атмосфера такая мертвящая. Омерзительно. Я тогда уже про себя, подавляя рвотные ощущения, догадывалась: не-ет, тут я не приживусь со своим буйным нравом независимой бабы. Алла не потерпит, она сразу углядит во мне ту, что ее уберет...

Я тогда должна была петь "Играй, музыкант". (Кстати, отдельная история про то, как "великая Алла" нашла песню некачественной и пристала к нам с Матетой с требованием переписать ее, что только изуродовало бы эту вещь...) Мой выход. Все оцепенели. Кошу глазом: откуда-то из-за перегородки торчит лупоглазый Филя, у которого за себя и за всех поджилки трясутся... Ну, свершилось: я спела. В атмосфере полного молчания, но, блин, именно тогда на меня нашло озарение, и я спела по-особенному, с такой мощью... И думаю: все Алла, п...ц тебе! Хотя, честно сказать, еще теплилось какое-то уважение.