- По-русски.

- Ну... это был... такой очень сложный город или завод. Трубы какие-то, переплетения... и все это стягивалось к центру яйца. А в центре... что-то было такое... серебристо-голубое... похожее на череп лошади с грибом. Но это был не череп. Да и не гриб. И они заказали шампанского, а Шептуля Эсэсовец апельсиновый сок. Очень долго ели. Часов пять. И много говорили. Так много, что у меня голова закружилась. Но съели все. До крошки. Стоило это им три семьсот.

- Ужин №5?

- Сейчас... дай Бог памяти...

- Мы поможем, если что.

- Не надо. Значит... двое. Лешечка и Ленечка. Это люди питерской сцены, так что я их не знал. Они пришли слегка пьяные, и сначала Ленечка сел Лёшечке на колени, и они так сидели, раскачиваясь. И шептались. А потом Ленечка предложил сначала нюхнуть, а потом уже "покушать по-легкому", как он выразился. Нюхнули. И долго препирались, кому делать заказ. Каждый предлагал, чтобы сделал другой, а тот, в свою очередь, отказывался в пользу друга. И это длилось очень долго. Потом все-таки Ленечка сделал заказ: "НЕ МУЧАЙ МЕНЯ!". И Лешечка сразу стал целовать ему руки. Из Машины вылезло что-то обтекаемое, гладкое, но многослойное, как такая расплющенная подводная лодка. И она словно была из многих-многих слоев такой очень красивой березовой коры... трудно, конечно, описывать пищевые конструкты...

- Это важно для дела. Фотографии, конечно, больше помогли бы, но за неимением оных, так сказать... продолжайте.

- Да. Фотографировать конструкты категорически запрещалось. Это было нерушимым правилом.

- Это нам известно. Продолжайте.

- Вот. Лешечка и Ленечка, значит. Они пили совсем мало... полбутылки белого вина. И съели только несколько кусков. Заплатили они что-то около тысячи трехсот.

- Всё, по ним?

- Да, всё.

- №6?

- Потом пришла сразу большая компания. Человек десять - одиннадцать. Некоторых я не знал. Но там была Света Носорог, Валера Манекен, Дима Козлевич, Саша Пятилетний, Боря Жид и еще... я помню Ирену Уж.