— Возможно, вы и правы, — не стал я спорить, — но сейчас это не имеет значения. Главное — вернуть похищенное. Что сказал Бэйкер, когда звонил?

— Он хочет пятьдесят тысяч долларов наличными за историю болезни и снова позвонит ближе к ночи, чтобы оговорить условия обмена. — Голубые, словно затуманенные глаза Беверли Гамильтон пристально изучали мое лицо. — А как обстоят дела с другими, мистер Бойд?

— С другими? — переспросил я.

— Доктор Лэндел сообщил мне, что я не единственная жертва шантажиста. Бэйкер еще не пытался установить с ними контакт?

— Нет, насколько мне известно, — честно признался я.

— Вся загвоздка в том, — прорычал Морган, — как нам, черт побери, теперь быть? Ни Беверли, ни я не можем ни в коем случае допустить той шумихи, которая поднимется, если ее история болезни получит огласку.

Но пятьдесят тысяч долларов!.. Этот мерзавец, верно, спятил, настаивая на сумме, равной целому состоянию.

— И, кроме того, у вас нет никакой гарантии, что на шантаже будет поставлен крест, даже если вы ему заплатите, — подлил я масла в огонь. — Все, что ему надо сделать, — это микрокопии с истории болезни, и, скажем, месяцев через шесть он вновь потребует пятьдесят тысяч.

— И какой же выход, мистер Бойд? — В голосе Беверли прозвучала мольба.

— Скажите Бэйкеру, когда он позвонит, что вы готовы платить, — начал излагать я свой план действий. — Когда он сообщит вам место и время обмена, поставьте его в известность, что деньги доставит ваш друг. Бэйкеру такое, конечно, не понравится, но он вынужден будет согласиться.

— А этот друг, — Морган с подозрением покосился на меня, — вы, что ли?

— Да, — кивнул я.

— Вы что же думаете, что мы вот так, за здорово живешь, возьмем и доверим вам пятьдесят тысяч долларов, Бойд? — взревел он.

— Дорогой, — сухо произнесла Беверли Гамильтон. — Не думаю, что мистер Бойд вообще собирается брать с собой какие-либо деньги.