— Лишь бы берег был хороший, а тут он будет расположен на ветру и потому послужит прикрытием.

— А если ветер переменится?

— Будем надеяться, Фелипе, что этого не случится и что недели черев две «Санта-Фе», пройдя тысячу пятьсот миль

— Ну а если ветер подует с востока?..

— То ни вдоль побережья, ни в открытом море кораблю не встретить гавани, в которой можно было бы укрыться.

— Совершенно верно. На всем протяжении берегов Патагонии

— Однако нет причин думать, Васкец, что погода переменится.

— Я тоже так полагаю, Фелипе. Теперь начинается лето. У нас впереди целых три месяца…

— Да, — согласился Васкец, — работы кончились как раз вовремя.

— Да, да, в начале декабря. Это все равно что июнь на Севере. В это время года не бывает уже таких шквалов которые швыряют корабль, как щепку, и могут сорвать паруса. А когда «Санта-Фе» будет в гавани, пусть свистит ветер, пусть воет буря сколько угодно! Наш остров не потонет, уцелеет и маяк!

— Конечно, Васкец. Впрочем, корабль, сдав донесения, снова вернется сюда и привезет смену.

— Через три месяца, Фелипе…

— Остров будет на том же месте.

— Будем здесь и мы, — сказал Васкец, потирая руки и выпуская из трубки большую струю дыма так, что лицо его скрылось, как в облаке. — Мы здесь ведь не на корабле, который может унести шквалом

Оживление Васкеца вдохнуло мужества и в его товарища. В самом деле, Фелипе, пожалуй, представлял себе три месяца, которые должен был провести на этом отдаленном пустынном острове, отрезанном от остального мира, уж в чересчур мрачном свете.

— Видишь ли, друг мой, — продолжал Васкец, — уже сорок лет плаваю я по морям Старого и Нового Света. Был юнгой, матросом, был и судовладельцем. А теперь, на старости, не могу себе представить ничего лучшего, как быть сторожем маяка. Да какого маяка! Маяка на краю света!..

Название это было вполне заслуженное. Маяк стоял на необитаемом острове, далеко от материка.