«Побеждают не числом, а умением». Медленно, застревая, скатываясь и снова поддаваясь, шла под их напором бочка с пивом, на которое для летчиков существует запрет: пиво в авиации – вне закона. А когда вкатили сорок ведер алкоголя на последний рубеж, навстречу взопревшим труженикам вышел дивизионный комиссар, два ромба в петлицах. Егошин руки по швам: «Майор Егошин!» – «Не командир ли штурмового авиационного полка?» – «Так точно!» – «Старший лейтенант Баранов!» – «Михаил Баранов? Истребитель?» – «Так точно». – «Начальник политотдела вашей дивизии, – назвался дивизионный комиссар. – Только что назначен. Где штаб дивизии, пока не знаю. Откуда пиво?» – «Была бомбежка… бочка с пивом закатилась…» – начал объяснять Егошин, смахивая пот с лица. Тут он вспомнил о своем обете. «Чем добру пропадать, товарищ дивизионный комиссар…» – подал голос Баранов, чуя нависавшую над майором опасность. «Первое дело после бомбежки – похоронить убитых», – строго сказал дивизионный комиссар. «Так ведь дышать нечем!» – «Продолжайте!..» – «Пиво утоляет жажду…» – «Я говорю, продолжайте», – распорядился дивизионный комиссар, рассудив, должно быть, что бочку разопьют и забудут, а вот согласие, с каким трудились над нею два летчика, командир штурмового полка и летчик-истребитель Баранов, их рвение в одной упряжке останутся…

Надо сказать, мудро рассудил.

Надежда на резервы, которые где-то готовятся и когда-то подойдут, – дело хорошее, но, понимал Егощин, внушая эту надежду своим летчикам, сегодня, в августе, под Сталинградом, она – фактор моральный. Исход воздушного боя, успех штурмовки опираются сейчас на чувство локтя, на взаимопомощь, на братскую верность соратнику… Брат с братом медведя валят.

Боевой вылет – это неизвестность, заставляющая неотступно о себе думать.