– Возможно? – ждал уточнения Егошин. Баранов – в строю, вновь отличился, но спайка, спайка, – страшился командир штурмового авиационного полка последствий. Взаимодействие – тонкий, тончайший механизм, в нем нет деталей из твердых сплавов, его узлы, сочленения, разветвленные системы обеспечиваются серым веществом и нервными волокнами. Под Россошью молоденький, только что из училища истребитель посчитал наш бомбардировщик «ПЕ-2» за немецкий «МЕ-110» и, в нетерпении и страхе, с первого захода сбил «ПЕ-2». Спасшийся на парашютах экипаж устроил торопыге «темную», а командир истребительного полка, по-свойски делясь с Егошиным, сказал, что после такой заварушки им, истребителям, лучше бы не ходить на прикрытие того полка. «Остался осадок. Очень неприятный осадок». Вот чего опасается Егошин, зная, что Баранов жив-здоров, – осадка, взаимной неприязни, трещины между своими. Намек на распрю – каленым железом.

– Пятно на полк, сержант Гранищев, – сформулировал вывод Егошин. – Жирное пятно.

– Пустой-то короб «ЯКа», – вступился за сержанта «дед», – не так уж жалко…

– Отставить, старший лейтенант!

– Могу отставить… В Россоши истребителям «темную» устроили, я бы им еще добавил…

– Не подсекать боевого единства! – вспылил Егошин. – Как жук-древоточец – не подтачивать!.. За такие слова можно и ответить. А «ИЛ-два» без тормозов, хочу напомнить, товарищ старший лейтенант, если вы забыли, «ИЛ-два» без тормозов все равно что бизон! Его ничто не остановит!

В намерения Егошина, однако, не входило выгораживать летчика, хотя бы и невиновного, но едва не погубившего старшего лейтенанта Баранова.

– Сержант Гранищев! – взял себя в руки майор. – Бомбы на самолет не подвешивать. Временно!

– Слушаюсь.