– Ты можешь отсюда попасть в ту дверь? – он показал на дверь в кабинет Скалли.

– Выстрелить?..– спросил дядя Бен, от изумления забыв прибавить «сэр».

– Вот именно, – сказал мистер Роуз.

– Так не попаду, сэр, – сказал дядя Бен. – Ее нужно зажать в тиски.

– Найди их и зажми – да поскорее, – сказал с ходу принимавший решения мистер Роуз и взглянул на часы. – Поторопись – у нас всего двадцать минут времени.

По пути в кузницу дядя Бен размышлял, что могли значить эти двадцать минут, и решил, что, по всей вероятности, мистер Роуз хочет привести в исполнение необъявленный приговор до возвращения служащих с обеда. В закутке у мастера он взял тиски и понесся обратно, только и успел кто-то из слесарей крикнуть: «Таких тисков еще нет, чтобы прищемить тебе хвост!» И все, кто был в кузнице, устроили ему «барабанную дробь», или, говоря понятным языком, стали грохать молотками по горнам и наковальням, вымещая на них свою тревогу.

– Живее! – встретил его преобразившийся мистер Роуз: угрюмости как не бывало, глаза возбужденно сверкают. – Пошевеливайся, паренек, закрепляй ее на совесть!

И минуты не прошло, как впившиеся в столешницу тиски мертвой хваткой обжали пушку. Мистер Роуз приложил прут к двери.

– В верхний край попадет?

Дядя Бен сказал: попадет, и мистер Роуз швырнул прут в угол, потер руки и крикнул:

– Заряжай, малец!

Тот, понятно, зарядил, а мистер Роуз сунул в огонь кочергу, и тогда ужасная догадка осенила дядю Бена, припомнившего разные истории про мистера Роуза: дескать, правосудие у него особое – тюрьме позавидуешь, если со смеху не помрешь. Мистер Роуз поскреб подбородок и сказал:

– Ступай в кабинет Скалли и, когда я позвоню, сразу входи. Без стука.

Последние сомнения рассеялись.