ЛИНДА. Вероятно, из-за мыслей о "Герарде" твои губы увлажнились.

КРИСТИНА. Это один из твоих несостоявшихся...

ЛИНДА. Кстати, о несостоявшихся - пожалуйста, впредь не делай этого.

КРИСТИНА. Чего?

ЛИНДА. Если я иду к моему жениху, это исключительно мое дело, оно абсолютно никого не касается...

КРИСТИНА. Но я подумала...

ЛИНДА. Ты лучше не думай, а...

КРИСТИНА. Что...

ЛИНДА. Если он узнает, что я обручена, у него не будет совершенно никакого повода меня баловать.

КРИСТИНА. Но ведь ты действительно обручена.

ЛИНДА. Это известно тебе, это известно мне, известно моему жениху, но... знаешь, в каждой спортивной команде есть такие мальчики, они носят за игроками воду, тем самым помогая чемпионам победить. Теперь "Герард", возможно, утратит мотивацию, чтобы знакомить меня со всеми французскими ресторанами. А если он утратит эту мотивацию, то у моего жениха возникнет ощущение, что я принадлежу ему одному, и он, в свою очередь, утратит мотивацию, чтобы знакомить меня со всеми остальными ресторанами, существующими в этом большом, большом городе.

КРИСТИНА. Но у тебя же есть еще Альфредо.

ЛИНДА. Знаю - но я больше не могу видеть спагетти.

КРИСТИНА. Ах ты, бестия!

ЛИНДА. Но, но - "Мадонна"!

КРИСТИНА. Лучшее, что было в моей жизни - наш развод со Стефаном. (Распаковывает картонную коробку.) Это стояло перед дверью, для тебя.

ЛИНДА. Распаковывай дальше...

КРИСТИНА. Стефан и я - ах, все было так достойно... мы расстались друзьями... в этом было столько достоинства... столько достоинства... слово, значение которого тебе совершенно чуждо.

ЛИНДА. Что случилось бы с твоим достоинством, если бы он еще год оплачивал твою квартиру?

КРИСТИНА. Тебе этого никогда не понять - Стефан и я... это было... вот так штука - (Она распаковала коробку Линды, достает огромное пасхальное яйцо.) Что это должно означать?!