— Куда же вы теперь идете?

— Все отсюда бегут. Иду я в Батуми, чтобы там перебежать в Турцию. Может, в Турции лучше, а здесь очень плохо.

— Далеко до аэропорта? — глядя на заплаканную жену, вдруг спросил Патрик, и Люба перевела.

— Аэропорт? Вы сейчас недалеко от Гагры. Единственный аэропорт тут возле Адлера. Это будет уже за границей, то есть в России. Автобусы теперь не ходят. На попутки не сажают, боятся. Остается вам идти пешком. Дня за полтора-два дойдете.

Патрик с Любой двинулись в путь, прихватив банку с остатками варенья, две пустые бутылки и кусок хлеба. Иногда, слыша сзади гул приближающейся машины, Патрик голосовал, но никто не останавливался.

К вечеру дошли до поселка Гантиади. Патрик все время пересчитывал километры в мили и получалось, что до аэропорта осталось миль двадцать или двадцать пять. Люба растерла обе ноги и идти не могла. Патрик вызвался нести ее, но пышечка Люба знала свой вес и на ручки не пошла.

В сумерках началась стрельба. Где-то ухали пушки. Сзади послышался грохот, рядом с ними остановился бронетранспортер. С него что-то крикнули по-грузински.

— Кто это может быть? — размышлял Патрик. — Абхазцы, грузины, русские?.. По крайней мере, это не воры. Не украли же они танк…

— Это грузины, — сказала Люба.

Любе и Патрику светили фонариками в лица с разных сторон.

— Чего они хотят? — спросил Патрик у Любы, когда два десятка солдат в маскировочной форме спрыгнули с машины, окружили их, стали о чем-то спорить по-грузински.

— Вам что, молодые люди? — спросила Люба. — Вы кто такие?

Один из них перешел на русский, сказал:

— Проверка документов, дэвушка. Грузинский национальный формирований. Паспорт, паспорт!

Формирование это оживилось и загалдело, поняв, что перед ними иностранец.

— Луба, — возмутился Патрик, — скажи им, чтобы они немедленно нас пропустили.