Медленно занимался рассвет. Слабые лучи пробивали себе дорогу сквозь утренний туман, но картина, которую они осветили, являла собой печальное зрелище.

Наряду с отдельными кострами в середине поселения пылал и большой огонь. Салли палкой подталкивал в пламя все одеяла, какие смог отыскать. Огненные языки принимались лизать тяжелую шерстяную ткань.

— Они сделали это намеренно, — процедил Салли сквозь зубы. — Послали эти одеяла, чтобы расправиться с шайонами.

Микаэла тоже орудовала палкой у костра, предавая одеяла огню, но при этих словах остановилась.

— Это очень тяжкое обвинение, Салли. И у тебя нет для него никаких подтверждений.

— Предложение исходит от генерала Кастера, — ответил Салли, и брови его грозно сдвинулись к переносице. — А он известен своей давней враждой к шайонам.

— Это исключительно моя вина. — Микаэла изможденно провела по лбу тыльной стороной ладони. — Я обязана была об этом подумать, когда увидела больного солдата.

— Полковник Иген уверял, что опасность миновала. И мы ему поверили. — Салли решительным движением зашвырнул в огонь последнее одеяло. — Сколько еще больных нам следует ожидать? — спросил он.

На лице Микаэлы отразилось бессильное отчаяние.

— Семьи Танцующего Облака и Черного Котла были единственными, кто не использовал эти одеяла. — Она подняла голову и взглянула на Салли. В глазах ее пульсировала тревога. — А ведь мы тоже были в соприкосновении с этими одеялами. К сожалению, я не могу исключить, что и ты… Ну разве что тебе уже приходилось когда-нибудь раньше контактировать с возбудителем, — медленно рассуждала она.