У Салли, казалось, родилась какая-то идея.

— У тебя случайно нет при себе какой-нибудь вещички Брайена?

— Зачем тебе? — с недоумением спросила Микаэла. Но тут же без лишних слов раскрыла свою врачебную сумку и достала оттуда клетчатый и к тому же довольно грязный носовой платок. — Я нашла это у себя в приемной. Брайен забыл его там, — объяснила она с некоторым смущением.

— А теперь кусок бинта и что-нибудь, на чем можно написать записку, — потребовал далее Салли.

Микаэла протянула ему листок бумаги, и он исписал его. Затем привязал собаке на шею бинт и засунул под него свою записку.

— Ищи, Волк, ищи! — Он поднес прямо к носу собаки платок Бранена. — Ищи Брайена!

Собака коротко взлаяла, облизнулась и широкими прыжками помчалась прочь.

Довольно часто случалось так, что Микаэлу среди ночи звали к больному. Поэтому час открытия больницы по утрам не был строго установлен. Однако с течением времени сложилось, что Колин в таких случаях по собственной инициативе присматривала за клиникой и прибиралась там. Это давало возможность пациентам, явившимся на прием, по крайней мере договориться на более поздний срок. К тому времени, когда Микаэла возвращалась, Колин уже держала наготове все, что могло понадобиться для ведения приема.

Так было и в это утро. Колин как раз подметала прихожую. Брайен бегал тут же и путался у нее под ногами. Он продолжал репетировать роль Джорджа Вашингтона и беспрерывно повторял:

— Нет, я не могу лгать. Колин уперла руки в бока.

— Меня это радует, — начала она. — Поскольку я тоже не могу. А поэтому говорю тебе честно и откровенно: будь так любезен, сделай что-нибудь полезное. — Она сунула ему в руки веник. — А я потом проверю!

— Доктор Майк! — сквозь открытую дверь послышался голос Ингрид, невесты Мэтью. В следующее мгновение в проеме двери показался и сам Мэтью в сопровождении девушки. Лицо его, казалось, горело в жару и влажно поблескивало. Он стер с лица пот рукавом.