— Когда вы захворали? — спросила она офицера, нащупывая его слабый пульс.

Но больной не смог ответить и лишь со стоном опустился на лежанку.

Микаэла расстегнула его грязную рубашку и осмотрела грудную клетку. Этот осмотр подтвердил худшие подозрения, которые возникли у нее с первой секунды, как только она вошла. Живот больного был покрыт сыпью. Она снова прикрыла его и поспешно вышла на воздух.

— Полковник Иген, этот человек тяжело болен, — сказала она коменданту. — Кто ухаживает за ним и кто отвечает за состояние гигиены в вашем лагере?

Иген обернулся.

— За эти вещи отвечает наш военный врач. По крайней мере, он в форте и…

— У этого человека тиф! — Микаэла энергично кивнула в сторону палатки. — Это не только опасная болезнь, которая может иметь смертельный исход, но и чрезвычайно заразная. Вы должны сейчас же принять все меры предосторожности и объявить карантин.

— Доктор Куин, — перебил ее полковник Иген, — все необходимые меры уже приняты. Не беспокойтесь, мы успешно победили эпидемию в форте. Этот человек — последний и единичный случай.

— Тем не менее опасность заражения очень высока, — возразила Микаэла. — Распорядитесь, чтоб его доставили ко мне в клинику!

— Извините, доктор Куин, но приказы в этом лагере отдаю я. — В голосе полковника снова появились резкие нотки. — В настоящее время врач уже на пути сюда, — добавил он, немного смягчив тон. — Мне очень жаль, мадам, но у меня тоже есть свое начальство, которому я подчиняюсь.

В поселении шайонов между тем царило напряженное ожидание, хотя каждый член общины, казалось, занимался своими обычными делами. Женщины, окруженные своими играющими детьми, хлопотали у очагов, готовя пищу, мужчины растягивали и дубили шкуры убитых животных. Из этих шкур индейцы производили почти все, что требовалось для удобства их жизни: вигвамы, одеяла и одежду. Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы заметить, что охота была для шайонов тем, что давало им возможность выжить.