По существу такая же ситуация складывается с оборотом, в котором соединились метафора, в силу своей древности - почти эмблематичная, и сравнение в форме творительного падежа: "Знакомство затянулось гордиевым узлом: связалось до невозможности развязать" [С.1; 217].

Более простые, не осложненные сравнительной конструкцией метафоры в "Скверной истории" характеризуются тем же качеством - неспособностью создаС.11

вать отчетливый зрительный образ: "Робкая любовь - это басня для соловья" [С.1; 219].

Во всех трех примерах содержится отсылка к неким концептам, будь то пословица, устойчивое выражение, в том числе - имеющее тысячелетнюю историю, или же - расхожие литературные штампы, как например, в таком случае: "В воздухе, выражаясь длинным языком российских беллетристов, висела нега..." [С.1; 220].

Есть в тексте интересный пример использования гоголевского минус-приема: "Для полноты райской поэзии не хватало только г. Фета, который, стоя за кустом, во всеуслышание читал бы свои пленительные стихи" [С.1; 220].

Специфика художественного слова.

Повествователь сетует на отсутствие г. Фета, но читатель тем не менее видит поэта стоящим "за кустом" и во всеуслышанье читающим стихи.

По внутренней форме эта фраза, благодаря сослагательному "бы", близка к сравнениям с союзами "точно", "как будто", "как бы", и в ней также сопоставляются две ситуации: подаваемая как реальная, в которой Фета "не хватает", и - гипотетическая, в которой поэт присутствует.

Сопоставление обнаруживается и в основе другого фрагмента:

"Леля сидела на скамье, куталась в шаль и задумчиво глядела сквозь деревья на речку.

- думала она, и воображению ее представлялась она сама, величественная, гордая, надменная..." [С.1; 220].

Это героиня видит себя величественной, гордой, надменной.

Читатель же оказывается в привычной для Чехова с р а в н и т е л ь н о й ситуации. И видит д в у х барышень: одну, сидящую на скамье у реки и нетерпеливо ожидающую любовных признаний, и другую - созданную ее воображением.