По отношению к Чехову особенно справедливо замечание Е.Замятина: "Чем богаче способность к ассоциации, - тем богаче образы автора, тем они оригинальней и неожиданней". Уж чего-чего, а неожиданных ассоциаций в чеховских текстах - с избытком.

В рассказе "Дачница" (1884): "Бреется он с озабоченным лицом, с чувством, с толком, словно телефон выдумывает" [С.3; 12].

Как видим, соотносятся достаточно далекие ситуации.

Любопытную отсылку к другой ситуации, но - иной формы, находим в рассказе "Из огня да в полымя" (1884): "Между писарями сидел и сам Деревяшкин, малый неопределенного возраста, бритый, с большими неморгающими глазами, С.25

придавленным носом и такими жесткими волосами, что, при взгляде на них, являлось желание чистить сапоги..." [С.3; 58].

В основе оборота лежит сравнение жестких волос с сапожной щеткой. Сапожная щетка словно ушла в подтекст, но считать, что перед нами традиционная метафора, думается, нельзя.

О сапожной щетке все же говорится, пусть даже не перифрастически, такими обиняками, что трудно подобрать литературоведческое определение приему.

"Желание чистить сапоги" - высказывание иного логического ряда, оно явилось следствием мысли о сапожной щетке.

И следствие в данной конструкции заменило собой причину (мысль о сапожной щетке).

Думается, оборот в целом - это не слишком новое сравнение "волосы жесткие, как сапожная щетка", освеженное благодаря тому, что "обязанности" щетки выполняет ассоциативно связанное с ней "желание чистить сапоги". Причем, ассоциация здесь не прямая, а - "далековатая", опосредованная и движется как бы по касательной. Произведенные перестановки повлекли за собой изменение привычной формы сравнения.

Это довольно редкий у Чехова тип трансформированного, ассоциативного сравнения.

Но и более простые по форме чеховские сравнительные обороты зачастую характеризуются смелостью ассоциативных сближений.