— Привет, это ты — Ями? Я тебя узнала. А Йен мне про тебя всю дорогу рассказывал.

Физиономия мужа принимает серо-бурый цвет. Это мой-то молчаливый Йен всю дорогу рассказывал обо мне? Обо мне? С чего бы? Разве что пытался самому себе напомнить, что у него есть жена. Ну, Йен, ты попал… Впрочем, и так видно — глаза тоскливые, взгляд остановившийся. Как доехал только, никуда не врезавшись? И что делать теперь мне? Жена должна заботиться о муже. Будь Аня из наших, поселковых, я сама бы пошла договариваться насчет младшей жены и выяснять, сколько за нее хотят. А так… Только и остается делать вид, будто ничего не замечаю, и вечером кричать по-английски. Или по-русски? Пока же надо быстрее уводить нашу принцессу от Йена подальше, пускай в себя придет.

— Hi, да — это я. Пойдем, покажу домик, или какие-то другие планы?

— Не, — мотает головой, и я вижу, что солнце ожгло ее белую кожу, а на лице мелкие капельки пота. — Очень хочу пить, чего-нибудь прохладного, в душ и спать, спать. Почти сутки в дороге, и у вас тут очень жарко.

— Да? Сегодня не жарко. Только тридцать два. А напитки в холодильнике.

— В холодильнике — это прекрасно…

Хоть Аня и спешила добраться до домика, но против дерева с орхидеями замерла, будто споткнулась. Потрогала руками лист, потянулась к заросшему стволу.

— Ями, а это — монстера? Такая большая? Это вы посадили?

— Здесь и росла, просто обдирать не стали.

Действительно, зачем лиану обдирать? Старый трухлявый ствол сам по себе не смотрится никак, а так будто на нем выросли листья-ладошки по полтора метра размером. И цветы орхидей между ними будто всегда здесь были и вкусно пахли вечерами.