Ананас должен привезти Йен, а за креветками отправляюсь к родителям — папа наверняка вместе с рыбой сколько-то вытащил. Встретили они меня вместе и сразу напомнили обещание. Ну как же, гостевой дом построить помогли? Помогли. Первый клиент есть? Есть. А когда ребенка заводить будешь, как договаривались? И ответить-то нечего, только послушно кивнуть. Потом приехал Йен и, даже не дав разобрать продукты с рынка, поставил в позу. Йен сегодня вообще какой-то озверевший, как будто месяц женщины не видал. А потом затащил меня к себе в гамак, уткнулся лицом в плечо и зубами скрипит. Я глажу, успокаиваю, массирую плечи… Он мне:

— Ты хорошая, Ями. Ну почему ты такая хорошая?

Ага, если я хорошая, значит, кто-то плохой? Опять приходится делать вид, что ничего не поняла. Выбираюсь из гамака, иду варить рис.

Ужинали уже в темноте, и даже не потому, что меня Йен задержал. Все время заката Аню было не оторвать от фотоаппарата. Потрясающе огромный агрегат и по размеру, и по количеству ручек и всяких кнопочек, небось, половину багажа занял. Наверное, нужно долго учиться, чтобы суметь управиться с таким. А потом я слушала ее первые впечатления о наших местах.

— …И еще, у вас парни такие улыбчивые. Я даже не предполагала, что такие бывают. Им улыбнешься, а они в ответ. Просто — улыбаются. По-доброму так. А твой Йен вообще светится как солнышко.

— Йен веселый. — Соглашаюсь, а сама думаю, надо будет как-нибудь сказать Йену, что его с солнцем сравнили. Начало мужское, как-никак. Хотя… на него такая новость может подействовать неожиданным образом.

— Неужели у вас в Сайберии совсем не улыбаются?

Аня как-то резко погрустнела. И я пожалела о неудачном вопросе, но откуда же мне знать.

— Ты даже не представляешь, Ями, как я устала за сезон смотреть на все эти мрачные рожи.

— «Сезон» — это когда дожди или когда сухо?

— Сезон — когда тепло. Я геодезистом работаю на прокладке нефтепроводов…