— Йен, держись, вдруг получится, всем же лучше станет.

Парни смеются: опять эта «нага водяная» подбивает к переменам, не бывает от них лучше, только покоя никому нет. Мое детское прозвище вспомнили, еще когда я маленькой плавала под досками причалов и шипела оттуда. Зубоскалят, короче. Ну, мне же лицо держать надо, напустила на себя вид, как у принцесс из кино, и смотрю на них. Тут Йен меня и спрашивает:

— А ты, Ями, пошла бы за меня замуж?

Вообще-то так нечестно, если скажу «нет» — и меня не поймут, и над ним смеяться станут. Короче, без вариантов. «Шантаж», как говорят в западных фильмах.

— Я не против, — отвечаю. — Можешь идти говорить с родителями.

— И пойду.

И пошел, и поговорил. Так я и оказалась два года назад замужем. Первой из всех подружек. Но с чего все началось — не забыла, и эти два года все деньги, что получалось, откладываем на «затею». Только эту затею еще не придумали. Кое-что, конечно, у меня есть. Но пока не решила, как Йену подбросить, а то у него ничего не придумывается и он переживает. И дети сейчас ну совсем не ко времени. Но маме разве такое расскажешь?

Родители меня ждут, оба здесь — и мать, и отец. О-ох… Подхожу, сажусь на корточки, склоняю голову. Всем видом показываю: «хорошая дочка готова слушать». Но в этот раз игра не проходит.

— Ями, мне сказали, ты берешь противозачаточные таблетки у этой подстилки, у этой Оан. Как же низко ты пала! Позор на наш род! Мало того, что общаешься с потерявшей лицо, так еще и мужа обманываешь!

— Мама, я не обманываю Йена.

— А что ты делаешь? Он за тебя выкуп заплатил, чтобы ты детей ему рожала. А ты? Получается, мы ему негодный, порченый товар подсунули? Что о нас подумают в деревне?

— Мама, мы правда договорились с Йеном. Ну хочешь, он скажет кому-нибудь из наших сплетниц?..