- Елена со своим капиталом - как снег на голову свалилась! А я думала все, теперь буду сама рассказы писать. Решила написать рассказ про свою няню. Хотя она не была мягкой, она была очень жесткой. Когда я канючила: "Во-от, мне скучно...", она отвечала: "Щас! Я тебе в жопу оркестр вызову!"
В дверь позвонили. Юля пошла открывать. Я приосанилась и застыла с приветливым выражением лица.
В прихожей зазвучали голоса - певучий, Юлин, и - чуть хрипловатый, низкий, ну, как такие называют? Грудной, волнующий, и - чтоб меня разорвало и три раза подбросило - до ужаса знакомый. Ведь у меня абсолютный слух на это дело, я фанат интонации! Если я слышу в голосе мелодию, сверхзвук, музыканты его называют эвфония, меня бросает в жар. Особенно такие вот грудные голоса с богатой модуляцией я чую за версту, как сеттер селезня. Хоть раз услышал мимолетно - запомнил навсегда!
Я встала.
В кухню вслед за Юлей - тррах-тибидох-дох-дох! - вошла Елена Федоровна Голицына - собственной персоной, мой бывший ночвос - это значит ночной воспитатель - из того далекого интернатского детства, о котором я сквозь смех и слезы поведала в "Загогулине".
Конечно, она возмужала, потучнела, но все эти позднейшие наслоения не скрыли от моего взора ее немного резковатые, но в общем-то прекрасные черты.
- Знакомьтесь, автор "Загогулины", - представила меня Юля. - Хотя, по-моему, назвать книгу "Загогулина" - все равно что назвать ее "Херовина". А это наш будущий издатель...
- Здравствуйте, Елена Федоровна, - сказала я.
Елена пристально посмотрела на меня и говорит:
- ...Маруся.
Узнала! А мне, между прочим, за сорок, я что, не изменилась с третьего класса?
Как раз она к нам пришла, когда я училась в третьем классе. Красивая, высокая, такие у нее крепкие ноги!.. "В миру" она была стюардессой, а в интернат приходила четыре ночи в неделю - подрабатывать.
До этого у нас ночами царил другой ночвос - мы звали его Пергюнт, хотя никто из нас даже и слыхом не слыхивал оперы Грига. Пергюнт работал артистом оперетты. Только не прима, а хор и кордебалет. Свою ночную вахту несколько лет подряд он нес в бархатном пиджаке и белых велюровых брюках.