С 60-х годов ряд стран ведёт на архипелаге поиск нефти, так как геологи полагают, что он перспективен сточки зрения нефтегазоносности.

Несмотря на то что больше половины территории архипелага занимают ледники, на участках суши, расположенных по соседству с ними, существует довольно разнообразная жизнь. Нельзя не удивляться тому, что здесь имеется более 160 видов цветковых растений. Казалось бы, против них ожесточается вся здешняя природа: зима длиной в девять месяцев, короткое прохладное лето, частые штормовые и ураганные ветры, зимой сдирающие снег с поверхности, а летом приносящие заморозки и выдувающие почву из-под корней. Однако, несмотря ни на что, жизнь каким-то образом находит в себе силы пробить дорогу даже в таких экстремальных условиях, и на короткое время в два с половиной — три месяца поверхность каменистой и болотистой тундры преображается до неузнаваемости, становясь даже привлекательной.

Первыми из-под снега появляются мхи и лишайники. Сразу же после исчезновения снежного покрова начинают цвести стойкие и неприхотливые пурпурно-фиолетовые, жёлтые, белые и лиловые камнеломки. Затем на каменистой почве вспыхивают небольшими красочными пятнами жёлтые полярные маки (без сомнения, самые симпатичные цветы островной флоры!), нежно-голубые незабудки, крупные многолепестковые белые лютики (больше известные как «куриная слепота»). Мой старый университетский товарищ Алексей Арманд, увидев впервые шпицбергенскую тундру, заметил, что она напоминает ему дорогой ковёр, сотканный из меховых лоскутов. Так, пышные пятна ягеля представились географу похожими на белый мех полярных медведей, лишайник он сравнил с темно-бурой шубкой бобра, а мхи — с седоватой шкуркой соболя и со шкуркой лисы-огнянки…