На долю всякого дачника выпадают лирические минуты (и сумерки, и звезда, и шум далекого поезда), но все же подмосковные дачи давно уже распределись по жанрам. Именитые, барские поселки отвечают за государственную драму, шестисоточные — за житейскую прозу, чиновничьи — за поэзию.
Набор поэтических средств заезжен, но куда ж от него денешься: вот и у Эры Григорьевны за окнами сирень (отчего в комнатах первого этажа всегда темно и запахи самые волнующие), крыльцо засыпано прошлогодней хвоей, геральдический буфет, веранда. Даже гостевой дом постройки восьмидесятых годов (крыша набекрень, цветные камешки, вмазанные в цементный фундамент; задуман, как говорят в поселке, «в стиле альпийского шато») успел основательно зарасти.
Поэзия не должна быть удобной или, не дай Бог, полезной; оттого конфликт с арендаторами. По крайней мере, наглядная его сторона.
Молодая семья, обиженная зимним происшествием, перешла к отношениям деньги-товар. Подходы к ручке и совместные чаепития закончились, были поставлены некоторые ультиматумы. Арендаторы захотели срубить кустик под окном детской комнаты, расчистить площадку для надувного бассейна. Привезли газонокосилку, купили тент промышленных размеров (под такими устраивают летние распивочные вдоль дорог), сказали, что хотели бы «окультурить свою часть участка».
Эра Григорьевна была неприятно удивлена. С одной стороны, деньги за пять летних месяцев ею уже получены, и деньги эти очень нужны; с другой — да какую же это часть они могут считать своей?
Ведь платили за время, а владеть хотят пространством.
И, главное, оскорбителен подход. Хотят окультурить саму культуру, разрушить образ. Бесконечная уверенность в собственной правоте, тонкие улыбки, учтивая, но жесткая речь — все неприятно! Хуже всего, Эра Григорьевна чувствует, что великая сила здравого смысла не на ее стороне. Пришло время молодой семьи, и они заплатили за него. Казалось бы, «хозяин» бесспорно главнее, значительнее «арендатора», но даже в интонациях, в тайном значении самых обычных слов, описывающих деловой процесс «сдачи», чувствуется некий подвох. Хозяин сдал дачу. Отдал в аренду.