Войдя в комнату, Антон включил свет и одобрительно покивал:

- Неплохо, неплохо...

- Что неплохо? - спросил вошедший следом Бессонов. Он так же, как и этот молодой человек, не вытер ноги и оставил на полу следы. Следить так следить. Но ничего, в конце концов, жена все следы замоет. Главное, чтобы леденящяя история нормально закончилась.

- Неплохо, говорю, живете, - сказал Антон. - Как белые люди.

- Стараемся, знаете ли...

- Это видно невооруженным глазом.

- Хотя денег не хватает.

- А это сегодня никого не колышет. Каждый кует свое счастье сам. Антон крякнул и со всего маху повалился в кресло, застеленное небольшим мохеровым пледом, стукнул ладонями о колени. - Ну что будем делать?

- Давайте разберемся по-хорошему, - неожиданно дрогнувшим голосом предложил Бессонов. - Вы у меня в гостях... Могу я вам предложить по стаканчику хорошего вина?

- Предложить, дядя, можешь, это не возбраняется. Десять тысяч баксов у тебя есть?

- Нет.

- Тогда и вино пить не будем.

В Бессонове что-то обиженно дрогнуло, он гулко сглотнул слюну, обвел рукою пространство и произнес, почти не слыша собственных слов:

- Смотрите, я от чистого сердца. Я хочу как лучше... Я не хочу ругаться.

- А мы разве хотим ругаться? - Антон припечатал крепкой ладонью подлокотник кресла, звук получился "мокрый", похожий на выстрел. - Нам, дядя, заплати за ущерб, и мы разбегаемся в разные стороны. И больше не знаем друг друга.

- Но... - Бессонов поморщился от того, что внутри у него вновь возник нехороший ледок, лицо у него сделалось морщинистым, чужим. - Но десять тысяч долларов - это чудовищная сумма! И шесть с половиной - тоже чудовищная.

- А иномарки сейчас так и стоят чудовищно дорого. Так что не надо нам на глаза лепить жвачку!

В прихожей хлопнула дверь, это тяжело дыша и вытирая платком пот, обильно выступающий на лбу, в квартиру поднялась жена Бессонова, обессиленно прислонилась к косяку.