За тампоны Коэрапуу приобрел для конторы Фабиана подержанный копировальный аппарат “Canon”, и у него еще осталось.

У Коэрапуу были хорошие связи с гаражом, который обслуживал заведующих канцелярий и столоначальников. В это время по всей стране царил жуткий бензиновый кризис. По талонам выдавали пять литров на месяц. Но Коэрапуу раздобыл дополнительные талоны и на них купил для канцелярии первый компьютер. Он был произведен в Польше и работал ужасно медленно, ибо понятно, что это не была модель 486-я, которую требовал шеф. Наверное, действительно 486-я была для начала слишком передовой, годилась и попроще, даже 286-я. Но у машины неизвестной польской фирмы вообще не было номера, и она носила имя “Chopin”.

Тот, кто в нее пытался войти первый раз и нажимал клавишу запуска программы, вскоре забрасывал начатое, потому что на дисплее не видно было никакого оживления.

“Наверное, она сломана”, — решал он, махнув рукой.

Однако дело было в том, что компьютер просто медленно работал, долго думал. Лишь через две с половиной минуты раздавался щелчок и на экране зажигались слова: “Good morning, my Estonian friend!”

Разумеется, в этом была виновата не Польская Республика, а нищета Интеграционной службы.

В последнее время лучшим партнером Коэрапуу по совместной деятельности стал бывший коллега еще со времен ДОСААФ, ныне импортер эротического и скабрезного товара, который увлекался политикой и поэтому оказывал Интеграционной службе великодушную помощь. Например, через год после восстановления независимости республики возникла большая потребность в накладных ягодицах, ибо проституция была быстро растущей отраслью народного хозяйства и ягодицы, которые сутенеры называли “сладким обманом”, позволяли запрашивать у клиентов более высокую цену. За них Коэрапуу нажил для канцелярии факс.

Затем он перепродал с большой выгодой порошок, повышающий мужскую потенцию, и выписал на эту сумму прессу, расширяющую политический кругозор, — “Times”, “Spiegel” и “The European”.