Юрий открыл рот и ловил воздух, словно выброшенная на песок рыба. Его лицо являло собой прелюбопытное зрелище – его раздирали мука и наслаждение, прочерчивая на нем зигзаги гримас.

– Ну… ну… – Санталов снова учащенно задышал и тут же издал глубокий стон: его накрыла волна наслаждения.

Настя проглотила бесплатный источник ценных белков и плотоядно облизнулась. Она знала, что мужикам нравился этот ее вполне животный жест. Несмотря на всю его животность было в нем что-то утонченно-извращенное и пленительное, как казалось ей. Санталов смотрел на нее благодарным и одновременно властным взглядом.

– Ну что, сладкий мой, – сощурила она свои синие бесстыжие глаза, – время собираться.

Санталов непонимающе взглянул на нее, потом протянул руку к прикроватной тумбочке и, пошарив по ней, достал часы – золотой «Ролекс».

– Блин, – встрепенулся он, – ну и время летит! Меня уже, наверное, Виктор ждет. Эх и достала ты меня, – он игриво хлопнул Настю по аппетитной попке.

Она выставила ее и поводила ею из стороны в сторону. Санталов не удержался и кинулся на Настю, накрыл сверху своим могучим телом.

– Ай-я-яй, – засмеялась Настя, – этак ты меня раздавишь, негодник.

Санталов имел средний, если не сказать посредственный темперамент. Она сразу это определила, после первого же контакта. Его достоинство было в другом: он сравнительно легко поддавался дрессировке. Настя полагала, что Санталов «голодает». Его ласки поначалу не отличались ни каким-то особым умением, ни особой страстью. Это она его расшевелила, расшевелила так, что теперь стоит ему ее увидеть, как его руки непроизвольно тянутся к ней под юбку.

Поманеврировав над милым женским задиком, Санталов внезапно оттолкнул Настю и сел на кровати. Потом встал, подошел к креслу, на котором висел его пиджак от Армани, порылся во внутреннем кармане, выудил пятидесятидолларовую купюру и кинул на постель.

– Что это? – недоуменно посмотрела на него Настя.