– Говорит, случайно с Оксаной познакомился, и она спустя несколько дней пригласила его к себе в загородный дом.

– Он был ее любовником?

– Он это отрицает, – скептически улыбнулся Руденко, – но я-то думаю, что трахался он с ней.

Милославская поморщилась.

– То есть спал, – поправился Три Семерки.

– Иначе зачем знакомился? – намекающе улыбнулась Яна.

– Сказал, что Оксана пригласила его на вечеринку, не скрывая, что там будет групповуха, – поиграл округленными бровями Три Семерки.

– Вот как? – Яна затушила сигарету в пепельнице.

– Парень прореагировал нормально – видать, хотелось нервишки себе пощекотать. Как там его… а, адреналин! – ударил себя по лбу Руденко.

– А как он тебе, этот Гулько?

– Да ничего, перепуган малость, – хохотнул в усы Три Семерки. – Оно и понятно: расслабился, а тут выскакивает кто-то в маске и давай свинцом поливать!

– Ты его про Настю спрашивал? Как она себя вела и так далее?

– Представь себе, – состроил рожу Три Семерки, – нормально вела, только на полчаса с Санталовым уединялась. А так… – он пожал плечами.

– Значит, Гулько никого из присутствующих на этой вечеринке толком не знал. – Яна закурила новую сигарету.

– Выходит, что так.

– Он серьезно ранен?

– Да нет, скоро выпишут, – Руденко загасил сигарету в пепельнице и выпятил губы, медленно раскачивась из стороны в сторону. – Не пойму, зачем мужику ромашку устраивать, – вернулся он думами к Санталову, – ну, надоела тебе твоя жена, уединись с бабой, трахни ее… прости… да чего уж! – махнул он рукой, – ты ж не маленькая. Так вот, – вздохнул он, – проведи время, да к своей возвращайся. Какого хре… ну, какого черта надо было бля… разврат такой позволять? Извращенец! Вот и получил!

– Ты что же это, Сеня, злорадствуешь? – насмешливо спросила Милославская.

– Жа-ле-ю, – растягивая, произнес Руденко, – сам убит, жена ранена так, что боюсь, как бы коньки не отбросила, парень тоже ранен. А эта проститня куда-то сдернула! Мне бы только до нее добраться!