— Не знаете ли вы названия этого корабля?

— Пер Диос! Конечно, я знаю его, ежели я вам рассказываю о его капитане; это сан-бляский брик — шхуна «Искупление».

Марцелия глухо застонала, бросивши украдкой продолжительный взгляд на дона Маркоса, который продолжал:

— Вы, сеньор дон Альбино, как говорят, tierras adentro (туземец континентальный), какого вы мнения о наших приморских ураганах?

— Те, которые вам сказали, дон Маркос, что я уроженец центральных провинций, ошиблись. Детство мое протекло в морских портах, а юность свою я провел почти всю в плавании по обоим океанам, и ежели я в настоящее время не моряк, то зато я долгое время был им. Напротив, я consteno.

Дон Маркос вдруг выпрямился; его серые глаза метнули молнии.

— Вы моряк? — вскрикнул он.

— Почему же вы не верите мне? — спокойно спросил молодой человек. — Ведь вы же моряк!..

— Это верно, — продолжал глухим голосом дон Маркос, — но я не моряк в том смысле, какой обыкновенно придают этому слову; я только скромный рыболов, добывающий жемчуг.

Молодой человек улыбнулся в свою очередь. Эта улыбка была иначе перетолкована доном Маркосом.

— Станем говорить откровенно, — сказал он.

— Я ничего более и не желаю, — сказал дон Альбино.

— Станете ли вы откровенно отвечать на мои вопросы?

— Я стану отвечать на них с такою же откровенностью, с какою вы будете отвечать на мои.

— Ах! — сказал он со сдержанным гневом. — Вы предлагаете мне условия?

— Вовсе нет; я ограничиваюсь только требованием полнейшей свободы и равенства.

Дон Маркос выскочил вдруг из-за стола и в продолжение нескольких минут ходил вдоль и поперек залы, склонив голову и скрестив руки на груди.

Наконец он остановился перед Марцелией и слегка дотронулся до ее плеча.

Молодая девушка вздрогнула и быстро повернулась к нему.