— Это он!.. — шепнула она, быстро прикладывая руку к сердцу, как будто бы для того, чтобы сдержать ускоренное его биение. — Это он!

Вот куплет, который пел этот голос:

Поющий быстро приближался, и шум лошадиного галопа смешался с последними рифмами куплета.

Молодая женщина хотела выбежать к нему навстречу, но вдруг попятилась назад со сдержанным криком и поспешила запереть дверь.

Легкая пирога, в которой сидели двое мужчин, обогнула скалистый мыс и причалила к берегу на расстоянии десяти метров от дома.

— Благодарю тебя, кум, — сказал один другому, — я постараюсь отплатить тебе тем же. Не отужинаете ли вы с нами?

— Нет, Маркос, — ответил другой, — мне необходимо возвратиться туда: взгляните на небо, я едва успею воротиться до кордонназо.

— Ваша правда, — ответил Маркос, — уезжайте не медля, счастливого пути!

— Приедете ли вы?

— Может быть; я еще не решился.

— Вы очень дурно сделаете, ежели упустите это дело; такие хорошие дела редко бывают.

— Это верно, — отвечал Маркос, как будто обдумывая, — вероятно, я приеду.

— И прекрасно! Так, значит, это решено?

— Да, ежели ничто не задержит меня.

— До свидания!

Маркос, опершись обеими руками в нос пироги, сдвинул ее на реку.

Она тотчас же отчалила и тотчас же скрылась за мысом, из-за которого причалила; сделавши последний прощальный жест своему товарищу, Маркос обернулся, как будто бы намереваясь идти в дом.

В то же время из рощи выехал всадник на прекрасном вороном коне.

Они встретились лицом к лицу и вскрикнули от изумления; в восклицании Маркоса слышна была насмешка, в восклицании же всадника слышалась нота неудовольствия. Они остановились как будто по обоюдному соглашению и чрезвычайно вежливо поклонились друг другу.