И, не ожидая ответа молодого человека, он вышел из залы.

Альбино и Марцелия остались одни.

— Ох! — воскликнула она. — Неблагоразумный, зачем вы приехали сюда?

— Он потребовал этого, — ответил Альбино просто. — У меня не хватило силы; я так счастлив, когда я вижу вас!

— Разве вы не ежедневно видите меня? — возразила она тоном кроткого упрека.

— Правда, — сказал он ласково, — но на минуту и то украдкой, редко несколько минут. А когда я не вижу вас, я бываю так несчастлив. Напрасно я ожидал вас сегодня. Ежели бы вы знали, как я страдал, что не мог прийти раньше; поэтому-то я не мог отказаться от сделанного мне предложения провести несколько часов с вами под одной кровлей. Простите меня, Марцелия.

Молодая девушка вздохнула.

— Увы! — прошептала она сквозь слезы. — Я не знаю, почему по моему телу пробегает дрожь; я поневоле трепещу. Умоляю вас, Альбино, уезжайте; я предчувствую несчастье.

— Уехать! — воскликнул он с грустью. — Ах, Марцелия, можете ли вы приказывать бежать от вас.

— Альбино, это необходимо. Вы знаете дона Маркоса; ежели он узнает о том, что мы любим друг друга, он убьет вас.

— Но что значит для меня смерть, ежели мне суждено жить в разлуке с вами, моя милейшая Марцелия?

— Тише! — вскрикнула она с живостью. — Тише, вот он!

Отворилась дверь и вошел дон Маркос.

Его лицо было бледно, хотя выражение его лица было спокойно. Он окинул молодых людей взором, зловещий блеск которого заставил их вздрогнуть и со смущением отойти друг от друга.

Но моряк, по-видимому, не замечал смущения молодых людей и обратился к Марцелии:

— Ну! Подадут ли нам ужин?

— Сейчас подадут, батюшка, — пролепетала она в ответ. И быстро вышла из комнаты.

— Извините ее, любезный дон Альбино, — сказал он с добродушием. — Марцелия избалованный ребенок, который вследствие уединения, в котором он живет, немного одичал; но будьте уверены в том, что она знает обязанности гостеприимства и сделает все, что от нее зависит, для того, чтобы хорошо принять вас.