Юкико привычным жестом вскрыла ампулу, наполнила шприц, подошла ко всё ещё стоявшей перед зеркалом Сатико (Таэко с помощью особой ленточки закрепляла у неё на спине бант) и подняла рукав на её левой руке. Затем, хорошенько протерев руку ваткой со спиртом, ловко ввела иглу.

— Ой, больно!

— Это оттого, что я тороплюсь, сегодня у нас так мало времени!

Крепкий запах лекарства разнёсся по комнате. Юкико наклеила пластырь и слегка, помассировала сестре руку.

— Ну вот, у меня тоже всё готово, — сказала Таэко.

— Какой шнур подойдёт к этому поясу?

— Вот этот хорош. И, пожалуйста, поторопись.

— Не нужно меня подгонять. Когда я тороплюсь, у меня всё валится из рук.

— Ну, а теперь, сестрица, вдохни поглубже.

— Ты была права — Сатико сделала глубокий вдох. — Ты была права. Теперь ничего не слышно… В чем же дело, Кой-сан?

— Скрипят новые пояса. Тот, что на тебе сейчас, старый. Он слишком устал, чтобы скрипеть.

— Пожалуй, так оно и есть.

— Нужно было только чуточку пораскинуть умишком.

— Барыня, вас к телефону, — объявила, вбежав в комнату, О-Хару. — Звонит госпожа Итани.

— Ах, какой ужас, я совсем про неё забыла!

— Смотрите, вот и такси!

— Что же делать? Что же делать? — взволновалась Сатико. Юкико же, напротив, казалась совершению невозмутимой, как будто всё это не имело к ней ни малейшего отношения. — Так что же мне ей сказать, Юкико?

— Что хочешь…

— И всё-таки посоветуй, как лучше ей ответить.

— Я целиком полагаюсь на тебя.

— Стало быть, мне следует отказаться от приглашения на завтра?

Юкико кивнула в ответ.

— Я правильно тебя поняла? Юкико снова кивнула.

Сатико стояла и потому не могла рассмотреть выражение лица сестры — та сидела потупившись.