Скучно и тяжело смотреть, как умы, вместо того чтобы питаться здоровою пищею, постепенно заполоняются испугом. Испуг до того въелся в нас, что мы даже совсем не сознаем его. Это уже не явление, приходящее извне, а вторая природа. Мы перечитываем всевозможные загадочности и безусловно верим, что таинственная их сила управляет миром и что судьбы истории всецело отданы им во власть. Но еще мучительнее думать, что этому мыслительному плену не предвидится конца, потому что и подрастающее поколение, прислушиваясь к непрерывному голошению старших, незаметно заражается им. Простую мелочь, которая исчезла бы от одного дуновения здорового, освежающего воздуха, мы сумели превратить в мелочь изнуряющую.

Стоит прислушаться к говору невольных пленников, возвращающихся из душного Петербурга на дачи, чтобы убедиться, до какой степени всеми овладела вера в загадочность будущего.

– Слышали? – раздается в вагонах, – граф Кальноки был с визитом у Бисмарка?

– А через полчаса князь Бисмарк отдал визит Кальноки, и спять оба имели продолжительное совещание…

– И при сем присутствовал итальянский министр Лампопо…

– Ну, уж и Лампопо?..

– Все они там Лампопо… всех бы их…

– А слышали вы, что прусские офицеры у Сергия-Троицы живмя живут!

– Зачем их нелегкая принесла?

– Утереть бы им нос, этим паршивцам немцам, – вот и вся недолга…

– То-то, что платков нет…

– А слышали вы, как купец Z с рабочими купонами девяностого года рассчитался?

– Вот так с праздником сделал!

– Крестьяне, разумеется, жаловаться; однако…

– А слышали вы, как купец X всё земство в своем уезде своими людьми заполонил?

– Неужто? а я еще его дворовым мальчиком помню…

– Да, батюшка, нынче хамы – сила!

– Станция Териоки! – провозглашает кондуктор. Пленники вскакивают с мест и разбегаются по дачам.

А на даче мать семейства, встречая своего главу, сообщает: