- Стоит ли иметь в семействе доброго гения, - сказал Мемнон, если при этом один брат стал кривым, другой слепым, один спит на соломе, другой в тюрьме?

- Твоя судьба переменится, - возразила звездная тварь. - Правда, ты навсегда останешься кривым, но, не считая этого, будешь очень счастлив, если только никогда больше не станешь строить глупые прожекты, как достигнуть совершеннейшего благоразумия.

- Значит, этого состояния достигнуть невозможно? - со вздохом воскликнул Мемнон.

- Так же невозможно, как невозможно достигнуть совершенства в ловкости, совершенства в силе, совершенства в могуществе, совершенства в счастье. Даже мы далеки от этого. Есть одна планета, где все это существует; но между ста тысячами миллионов миров, рассеянных в пространстве, все распределяется в строгой последовательности. Во втором мире меньше разума и наслаждений, чем в первом, в третьем меньше, чем во втором. И так далее, вплоть до последнего мира, населенного одними лишь безумцами.

- Боюсь, - сказал Мемнон, - что наш маленький шар как раз и есть тот сумасшедший дом вселенной, о котором вы сделали мне честь упомянуть.

- Не совсем, - ответствовал дух. - Но он к этому приближается; всему свой черед.

- Как же так? - сказал Мемнон. - Ведь в таком случае глубоко ошибаются некоторые поэты, некоторые философы, когда говорят, что все идет хорошо.

- Они глубоко правы, - возразил вышний философ, - если иметь в виду устройство всей вселенной в целом.

- Ах, я поверю в это только тогда, когда перестану быть кривым, сказал бедный Мемнон.