Бывший вор знал много воровских блатных песен. Я тоже знал (и знаю) их немало. Иногда мы с ним — в ночную смену, когда он дежурил у соседнего горна пели поочередно.

Он очень любил такую песню:

Зачем я встретился с тобою, Зачем я полюбил тебя, Знать, мне назначено судьбою Идти в сибирские края. Придет цирульник с острой бритвой... И еще он пел с надрывом: Сижу один я за решеткой, В окно тюремное гляжу, А слезы катятся, братишки, ручейками, По исхудалому лицу. Зачем ты ходишь пред тюрьмою, Зачем ты мучаешь меня, Ведь ты гуляешь, курва, с кем попало, Совсем забыла про меня.

Он говорил, что был крупным вором — и потому, когда захотел, и исправился на все 100%. А мелкие воришки — те исправиться не могут. На сколько-то процентов они остаются воришками.

В конторке был на стене громкоговоритель. Однажды передавали что-то (что именно — не помню) и всерьез произнесено было слово «патриотизм». До этого (в те годы) это слово было в опале, его писали только в кавычках. А тут оно вдруг получило право на гражданство, обрело полноценность. И тогда теплотехник Рождественский сказал: «Ну, раз о патриотизме без насмешки заговорили — значит, к войне дело идет».

Слова людей интереснее их дел.

(Лиза). Она ушла из дома — и не вернулась. А до этого у нее умер ребенок, но она носила его трупик на руках, выдавая за живого, — чтоб не лишиться карточки.

Он часто выпивал. После этого он был не навеселе, а если можно так выразиться — нагрустне.