— Боже милосердный! — воскликнул Джирард. — Я уже зримо представляю себе лозунг: «Скотт — знамя тысяча девятьсот семьдесят шестого года!»

— Вам, мальчикам из Белого дома, следовало бы воздерживаться от подобных шуточек, — заметил Прентис. — Я согласен со Стью. Бесспорно и очевидно, что республиканцы выдвинут кандидатуру Скотта. Если бы выборы состоялись сегодня, он побил бы Лимена, не шевельнув для этого и пальцем.

— Могу я, сенатор, передать ваши наилучшие пожелания лидеру вашей партии? — слегка повысил голос Джирард.

— Я говорю лишь о том, что есть на самом деле, — резко ответил Прентис. — У нас нет ни малейшей возможности победить Скотта, сынок.

Яркие лампы на веранде замигали, оповещая, что ужин готов. Фрэнсайн собрала гостей и повела их в дальнюю часть сада, где повар в высоком белом колпаке жарил бифштексы. К бифштексам подавался поджаренный картофель. Гости расселись за столиками на веранде; около каждого прибора стояла бутылка пива и тарелка с салатом из свежих овощей.

Соседкой Кейси за столиком оказалась Сара Прентис, жизнерадостная полная дама, — в Вашингтоне она занималась главным образом тем, что поливала бальзамом раны тех, кого обижал ее муж.

— Фред страшно переживает историю с договором, — заговорила миссис Прентис, — но он и без того большой поклонник вашего генерала Скотта.

— Положим, он не совсем мой, — ответил Кейси с полагающейся в таких случаях военному человеку объективностью. — Я только служу под его началом.

— Но разве вы не находите, что он душка?

— Я нахожу, что он очень толковый генерал.

— Ох уж эти мне морские пехотинцы! — засмеялась миссис Прентис, словно о чем-то вспомнив. — Разве могут они похвалить летчика!