Квартиру снимем на "Ришелье", купим хорошую мебель и заживем так, как живут у нас в Одессе. Но пока я, не про тебя будь сказано, вожусь с желудком: видно, мороженое мне повредило... Теперь, когда прихожу к Фанкони, я мороженого не ем. Я велю подать себе напиток, который тянут через соломинку. Это и сладко и горьковато, вроде лакричного порошка с солью... Больше двух, в крайнем случае - трех стаканов этого напитка одолеть невозможно. А все остальное время приходится таскаться по улице и иметь дело с городовым. А это очень неприятно! Уж он давно ко мне присматривается, но до сих пор господь бог миловал: я каждый раз удираю от него и прячусь. Чего не делают ради заработка! Только бы реализация прошла благополучно, - тогда я, с божьей помощью, куплю тебе все, что пожелаешь, и гораздо больше, чем ты можешь себе представить. А насчет Гамбетты ты ошибаешься: вовсе он не сумасшедший, он только малость вспыльчив. Упаси бог сказать ему что-нибудь о политике не так, как ему нравится! Он готов разорвать человека на куски! Он утверждает, что не сегодня-завтра обязательно должно что-то случиться. А то, что сейчас вдруг тихо стало, - говорит он, - лишний раз доказывает, что война на носу. "Перед бурей, - говорит он, - всегда бывает тихо..." Вчера я мог продать несколько "бесиков" и два-три "стеллажа" и прилично заработать, но Гамбетта не дал мне этого сделать. "Я, говорит, вам голову оторву, если вы в такое время выпустите из рук товар! Наступает такая пора, - говорит он, - когда полусотенный "стеллаж" будет стоить двести рублей, и триста, и четыреста, и даже тысячу, а почему и не две?.." Будь так, как говорит Гамбетта, даже наполовину, - и я разбогател! Надеюсь, что после реализации я поверну обратно на "гос", начну покупать рубли и давать "Лондон", на чем свет стоит! Я покажу им, что такое "Лондон" и что такое - рубль! Но так как у меня сейчас нет времени, то пишу тебе кратко.