Машина вела себя прекрасно, бензина в баке – хоть отбавляй, салон прогрелся, как сауна. Словом, я находил поездку приятной. Тем более что метель, с боями прорываясь сквозь мощный заслон еловых веток, лишь едва припорошила снегом дорогу, и я отчетливо видел свежие следы протектора легковой машины. «Раз кому-то еще пришла в голову мысль пересечь лес, значит, не такая уж бредовая эта идея», – думал я, все сильнее нажимая на педаль газа.

И вдруг впереди, в лучах фар, я увидел человека. Девушку в длинной и темной с отливами шубе. Повстречал бы медведя, пьющего из горла кока-колу, – удивился бы меньше. В первое мгновение мне показалось, что девушка пытается быстро сойти с дороги и спрятаться за деревом. Но то ли сугробы были слишком глубоки, то ли она поняла, что уже все равно засветилась, как актриса на сцене, повернулась лицом к ослепляющим фарам и вяло махнула рукой.

Прежде чем притормозить, я на всякий случай кинул взгляд на противоположную сторону дороги, где плотной изгородью стояли припорошенные снегом кусты, и заметил темную «девятку», крепко засевшую в сугробе.

Во мне недолго спорили два человека, отстаивающие противоположные точки зрения. Мудрый говорил приблизительно следующее: «Я вовсе не обязан останавливаться. Можно вызвать по мобильнику эвакуатор, и пусть он занимается этой дамочкой. Она ведь не умирает, и мороз не такой сильный. В конце концов, она может дойти до поселка и там попросить помощи». Ответ второго лучше не воспроизводить, но именно он, этот взбалмошный упрямец, управлял моими поступками в последующие сутки.

На малой скорости я проехал мимо «девятки», поглядывая в зеркало заднего вида, а когда убедился, что в обозримом пространстве никого, кроме девушки, нет, остановился и дал задний ход.

Она была высокой и, должно быть, тонкой, как фотомодель, но из-за просторной длиннополой шубы казалась неповоротливой и упитанной. Лицо бледное, почти белое, на носу очки, волосы убраны на затылок, от помады на губах остались одни воспоминания.