Зоя незаметно разглядывала Реню. «Красивая», — подумала она. У Рени были тонкие темные брови, взлетавшие на белый чистый лоб. И все лицо у нее было белое, чистое. Около рта лежала едва приметная черточка, придававшая лицу выражение мягкости и доброты. Реня сидела, низко склонясь к конвейеру и приложив к глазу лупу, которая на проволочном ободке держалась у нее на голове. Временами она сдвигала лупу на лоб и тогда становилась похожей на шахтера.
Слева от Рени работала девушка с быстрыми веселыми глазами. Иногда они у нее так озорно поблескивали, что казалось, девушка с большим трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться или не выкинуть какой-нибудь номер.
Справа от Рени, не поднимая головы и даже ни разу не взглянув на Зою, сидела девушка с круглым румяным лицом. У нее были светлые ресницы и золотистые густые брови, почти сбегавшиеся на переносице каждый раз, когда она склонялась над работой.
Неожиданно послышалась музыка. Она лилась из репродуктора в конце цеха.
— Наверно, Женя письмо от жены получил, веселую музыку поставил, — сказала девушка с озорными глазами. Она так и сверкнула ими на Реню, видно, дожидаясь, что скажет та.
— Если так, пускай почаще получает, — ответила Реня.
Зоя подумала, что вот есть тут какой-то Женя, который пластинки ставит и которого все знают.
— Ну, а теперь мы с вами немножко займемся, я про запас наготовила деталей, — сказала Реня, обращаясь к Зое. Она достала из ящика какие-то инструменты, аккуратно разложила их перед собой. — Так вот, — показала она рукой на длинную ленту, — перед вами конвейер.