Хлебнул там Николай Константинович от сих и до сих, но ничего, живой остался, хотя и не сказать, чтобы очень здоровый. И мало того, что живой вышел, да еще и секрет с собой вынес, который перед смертью ему бывший дьяк рассказал, такой же бедолага, как Николай Константинович: про несметный клад, который закопали в лесу нехорошие мужички, да тут же друг друга и порешили подчистую.
За такие секреты, конечно, и гроша жалко, да есть видно оно, мудацкое счастье, а то совсем бы уже ни одного мудака не осталось на всем белом свете.
Вот и откопал Николай Константинович две закатанные трехлитровые банки, по горлышко набитые заплесневевшими долларами в роще недалеко от залива, как дьяк описал.
Высыпал Николай Константинович доллары в полиэтиленовый мешок, развел костерок, выпил портвейну и поклялся страшной клятвой отомстить всем, кто его несправедливо в тюрьму упрятал и жизнь его погубил.
Мстить Николай Константинович решил не просто так, а с подковыркой: чтобы наверняка они знали, от кого к ним гибель пришла и за какие прегрешения. Просто так пырнуть их ножичком Николаю Константиновичу было неинтересно -- совсем его мудачество в тюрьме махровым цветом расцвело.
Вот и стал он строить планы. Начать решил с того пьяницы, вместо которого его в тюрьму посадили.
Разыскал он его в бараке на краю города: к тому времени этот пьяница совсем уже вдрызг пропился, квартиру сжег, и жена от него ушла. Купил Николай Константинович пять бутылок водки, пять бутылок самого ядовитого метилового спирта, какого только можно купить за деньги и пришел к тому пьянице в гости. А тот как раз валяется на полу со спущенными штанами, лужу напустил и скулит, потому что похмелиться ему не на что. Налил ему Николай Константинович стакан -- ожил алкаш. Сели они выпивать. Николай Константинович слегка только водочки пригубит, а тот прямо стаканами в глотку заливает, все не нажрется досыта.
А когда Николай Константинович видит, что вот сейчас тот под стол свалится и захрапит, спрашивает он его тихо: "Узнал ли ты меня?" Тот еще слегка соображал, присмотрелся он и вздрогнул: "Узнал", -- отвечает. "Так вот, -- говорит ему Николай Константинович, -- много я по твоей милости горя хлебнул, да Бог тебе судья, я на тебя зла не держу. Пей, сколько влезет. Вот тебе еще пять бутылок водки в знак моего прощения".