Смутившись, юноша поднял с пола порванную одежду девушки и положил ей на живот.

– Оденься… Я отведу тебя в шатер для рабынь.

Девушка с видимым трудом сначала приподнялась, а потом и спустилась со стола. Хлодвиг увидел на ее спине многочисленные ссадины и кровоподтеки: видимо, его предшественник наградил ими тюрингку за излишнюю строптивость.

Красавица тем временем оделась, однако порванная холщовая рубашка безжалостно обнажала ее тугие прелестные груди. Хлодвиг невольно залюбовался ими, но вдруг его внимание привлек окаймлявший шею белокурой чаровницы кожаный шнурок с подвешенным на нем камешком.

– Что это за амулет? – спросил он, приблизившись к тюрингке вплотную и прикоснувшись рукой к зеленому камню, испещренному черными вкраплениями. – Если не ошибаюсь, это камень, который носят только вёльфы

Красавица пристально посмотрела Хлодвигу прямо в глаза, и он, сам того от себя не ожидая, невольно отвел взор: казалось, голубые глаза вёльфы проникали прямо в душу.

– Да, франк, ты прав – это гринвельд, камень жизни. Надень его на себя ненадолго, и я скажу, что уготовано тебе в дальнейшем. В благодарность за то, что не позволил убить меня ублюдку, и без того причинившему мне невыносимую боль…

Хлодвиг нахмурился и решительно пресек слова девушки:

– Не забывайся! Этот, как ты его называешь, «ублюдок» – мой соплеменник и воин моего отца! А ты отныне – рабыня! И потому не смеешь говорить о франкском воине в подобном тоне!

Тюрингка удивленно приподняла красивую бровь.

– Так ты – сын франкского вождя, напавшего на наше селение?! Что ж, тем лучше… – Она молниеносным движением руки сняла амулет с себя и ловко накинула его на шею Хлодвига. – Пусть это будет единственной платой за моё спасенние… – Прижав правую руку к сердцу юноши, красавица закрыла глаза и несколько мгновений стояла молча. Потом глухо и словно бы отстраненно заговорила: – В твоей груди бьется сердце храброго воина. Ты достигнешь всего, чего желаешь: славы, богатства, могущества. Я вижу четырех твоих сыновей, и все они достойны тебя. Но своего первенца ты отвергнешь… в угоду женщине. И напрасно: рано или поздно он все равно станет королем…