Подрастерявшие первоначальный энтузиазм пилоты вновь воспряли духом. Тренировочные полёты теперь начинались с рассветом и заканчивались лишь с заходом солнца. Все понимали, что если матёрому американцу удастся ускользнуть, их ожидает бесславное возвращение на Родину, а кому-то, возможно, придется ответить головой за невыполнение важного правительственного задания.

Благодаря тому, что вскоре стало известно, на какой именно аэродром будет совершено нападение, появилась возможность продумать все детали готовящейся западни. Расчеты показали, что лётчик «Сейбра» при оптимальной скорости следования к цели имел в запасе не более 7-10 минут на маневрирование в районе советского аэродрома. На большее — с учетом необходимости лететь обратно до своей базы — у него просто не хватит топлива. Поэтому, если отрезать долгожданному «гостю» путь домой и связать боем, на долгое кувыркание с «мигами» янки не хватит. Было решено, что как только Эсла войдёт в зону аэродрома, пара «мигов» закроет ему путь к морю — дверца мышеловки захлопнется.

Дополнительно местность вокруг авиабазы была срочно усилена батареями противовоздушной обороны и фактически превращена в «зенитный капкан».

Правда, существовала вероятность того, что, израсходовав горючее, американец катапультируется с целью разбить секретный «Сейбр». Этого ни в коем случае нельзя было допустить!

Утро 27 февраля выдалось солнечным и безветренным. Погода идеально соответствовала предстоящей операции: в лазоревом небе ни облачка. Информатор с южнокорейской авиабазы не подвёл. Как только Эсла прибыл из Японии, советские летчики начали готовить встречу дорогому гостю. Поэтому с первыми лучами восходящего солнца спецгруппа заняла места в кабинах своих истребителей. Не был известен лишь точный час вылета американца. Оставалось ждать сигнала от операторов РЛС, которые должны были обнаружить метку приближающегося самолёта на экранах своих радаров.