Из-за старого ранения в живот, полученного Нефёдовым в стычке с бандитами ещё до Испании, когда он учился в липецкой авиашколе, стало часто жечь в районе желудка. Впрочем, возможно, это были первые симптомы язвенной болезни. За последние пятнадцать лет тело профессионального лётчика и прирождённого сорвиголовы слишком часто подвергалось запредельным испытаниям и явно требовало капремонта.

Тем не менее ехать в санаторий Борис долго отказывался, зная наперёд, что здесь его ждет зелёная тоска. Его деятельная натура всячески противилась перспективе на целый месяц выпасть из жизни и оказаться во власти врачей с их вечными запретами, налагаемыми практически на все главные мужские удовольствия. Но выбора не было. Из-за скачущего артериального давления на ближайшей же ВЛЭК

Но самое неприятное — стало трудно летать. Это больше всего раздражало летчика, не мыслящего себя вне авиации. Начались непонятные проблемы с ушами. В отличие от поршневых истребителей недавно появившиеся реактивные самолёты поднимались на фантастическую высоту двенадцать-пятнадцать тысяч метров. На аэродром обычно возвращаешься крутым пикированием с быстрой потерей высоты. И вот в какой-то момент вдруг закладывало нос и начинались чрезвычайно болезненные рези в ушах. Прилетаешь с заложенными ушами, и приходиться делать вид, что слышишь обращённые к тебе слова товарищей, хотя на самом деле ты лишь пытаешься по движению губ человека угадать, что он тебе говорит.

Дошло до того, что когда, получив задание, Нефёдов подходил к самолету, около крыла уже стоял полковой врач с пипетками. Он капал ему в уши лекарство, Борис как следует «продувался» и лез в кабину. Нефёдов очень стыдился этой своей слабости, но без услуг доктора уже просто не мог летать. Реактивная техника требовала железного здоровья. 35 лет и так предельный возраст для лётчика-истребителя. По меркам профессии Нефёдов считался стариком.