– Выпьем же за всех трех вместе. Пожелаем им здоровья, богатства, долгой жизни, счастья и благоденствия; пусть они еще долго занимают высокое, по праву им доставшееся место в рядах своей профессии, так же как и любовью и уважением уготованное им место в наших сердцах!

Все гости встали со стаканами в руках и, повернувшись к трем оставшимся сидеть хозяйкам, дружно подхватили песню, которую затянул мистер Браун:

Тетя Кэт, нe скрываясь, вытирала глаза платком, и даже тетя Джулия, казалось, была взволнована. Фредди Мэлинз отбивал такт вилкой, и поющие, повернувшись друг к другу, словно совещаясь между собой, запели с увлечением:

Потом, снова повернувшись к хозяйкам, они запели:

За этим последовали шумные аплодисменты, подхваченные за дверью столовой другими гостями и возобновлявшиеся много раз, меж тем как Фредди Мэлинз, высоко подняв вилку, дирижировал ею, словно церемониймейстер.

Холодный утренний воздух ворвался в холл, где они стояли, и тетя Кэт крикнула:

– Закройте кто-нибудь дверь. Миссис Мэлинз простудится.

– Там Браун, тетя Кэт, – сказала Мэри Джейн.

– Этот повсюду, – сказала тетя Кэт, понизив голос.

Мэри Джейн засмеялась.

– Ну вот, – сказала она лукаво, – а он такой внимательный.

– Да, наш пострел везде поспел, – сказала тетя Кэт тем же тоном.

При этом она сама добродушно рассмеялась и добавила поспешно:

– Да скажи ему, Мэри Джейн, чтобы он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Надеюсь, что он меня не слышал.