Я нашарил позади себя выключатель и зажег ночник. Загорелся тусклый красноватый свет, но его было достаточно, чтобы разглядеть то, что нужно.

Девушка была красива. Чертами лица она напоминала индианку, волосы ее были иссиня-черными. Как и я, она вся взмокла от пота, платье прилипло к ее телу, обрисовывая высокую грудь и плоский живот. От волнения она прерывисто дышала. Бледность ее лица резко контрастировала с полными красными губами.

Девушка стояла, молча глядя на меня. Ее бедра слегка покачивались, как у молодой, готовой сделать прыжок лани, и я невольно залюбовался ею.

— Они ушли, — сказал я. — А этот шкаф — единственное место, где можно спрятаться. Вы неплохо придумали.

Она дотронулась языком до сухих губ.

— Когда вы... догадались?

— Сразу же, — при движении мои губы кровоточили, и я вытер их рукавом.

Проследив за моим движением, она взглянула мне прямо в лицо.

— Вы могли сказать им обо мне, и тогда они не стали бы...

— Этим ублюдкам? Ни за что.

— Спасибо.

— Да чего уж. Просто не очень приятно, когда тебя будят таким вот манером.

Тут она впервые улыбнулась. Нет, скорее не улыбнулась, а... усмехнулась. От этого ее лицо изменилось и мне вдруг показалось, что куда-то исчезла жара, ощущенье похмелья, боль в голове, словно вокруг все стало другим и сам я стал другим. Но это было всего лишь мгновенное ощущение, и оно тут же исчезло, оставив только боль растревоженной памяти.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спросила она.

— Вряд ли. Уже никто не в силах помочь мне, малышка.

Эта фраза, видно, обескуражила ее и, не зная, что ответить, она стала осматриваться по сторонам. Прошло пару минут, ее улыбка исчезла. Вновь вспомнив о своем, она сказала: