О животном

Все проговариваются.

Правящая партия в качестве своего символа выбирает животное, которое полгода ничего не делает и спит в своей берлоге, а в оставшиеся полгода оно только и делает, что набивает свое собственное брюхо.

То есть ни о каком общественном благе речь не шла изначально.

Об обнаружении страсти

Прощай, трезвый рассудок и осмотрительность, отдаем себя во власть страсти.

А какая у нас на сегодня страсть? У нас на сегодня страсть по обнаружению страсти.

У чиновников, конечно. Хотелось бы знать: что еще, кроме казнокрадства, они делают со всей той неистовостью, что отпущена им природой?

О чувствительности и восприимчивости

Некоторые части утрачивают тонкости от длительного напряжения.

Чувствительность и восприимчивость от этого страдают.

Но стоит только начальству заговорить о грядущем, как умиление, господа, сейчас же возвращает им – тем частям – утраченные было тонкости.

Об умеренности в воздаяниях

Какими бы философскими принципами, пометами, положениями, воззрениями ни обладал любой крючкотвор, столь цепко расположившийся на наших исконных равнинах и низменностях, в самую пору будет по отношению к нему умеренность в воздаяниях. А то ведь всё жрут и жрут – с лязгом зубов, с чавканьем, сочно, смакуя, утираясь, торопясь, подбирая, похлипывая, похрипывая, похлопывая себя по ляжкам, истекая слюной.

О моей любезности

Что касается меня, то я ловлю себя на том, что постоянно делаю ему любезность, прилагая все усилия к тому, чтобы держать его воображение в самом деятельном состоянии.

– Кому ему? – быть может, спросите вы.

– Ему, чиновнику! – отвечу я.

Ведь не было б меня, кто бы вспомнил о нем в самых изысканных выражениях.

Так что будущее свое я вижу в праздности и неге.

И еще в лучах.