Слизь не заменит нам мозг.

У нас еще есть основы – костяк, скелет, а познание добра и зла крепко запечатлено в нашем здравом уме.

Кое-что, подобно некоторым нежным частям нашего тела, от крайнего напряжения постепенно утрачивает, конечно, тонкую восприимчивость, но во всем остальном мы – как ствол, как стена, как сталь, как скала!

О том, чем все заканчивается

Каждый здравомыслящий человек, заметя чрезвычайный прилив крови к моему лицу, вследствие которого лицо мое, выражаясь художественно и научно, изменило свой цвет на целых шесть с половиной тонов, если не на целую октаву, словом, побагровело, сделал бы правильный вывод о том, что я взбешен.

И взбешен я непринятием наших мирных инициатив, кои были произнесены суровым, размеренным тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения в том, чем все закончится, ежели они приняты не будут.

А закончится все тем же, чем и всегда, – игривостью и желанием вылизать все, что под руку подвернется.

О панике в обозе

Ах, какая роскошная паника в обозе. Вы не чувствуете ее? Нет? Не слышите, как ржут лошади, рвутся стремена, как ломаются повозки, как все переворачивается, роняя пену.

А я чувствую. Началось.

О возврате ума

Я вытянул вперед губы и вернул свой ум на место. Очень полезное упражнение для возвращения ума. А то в последнее время ум мой совершенно отбился от рук – то тут его нет, то там.

Об истинной доброте

Перед тем как садиться на стул, он произвел звук, который я полностью отношу к простым колебаниям, в отличие от колебаний сложных, меняющих свою тональность.

Его Высокопревосходительство так добр к нам, что он немедленно избавил нас от необходимости сосредоточения на оттенках. И как приятно в столь трудный для Отчизны миг не растрачиваться на слух, употребив себя на все остальное с неугасимым мужеством.

О ранах

Раны в паху, полученные герцогом Наваррским при взятии Наварры, мешали ему в занятиях государственными делами. Я не знаю, в какую часть тела ранены нынешние отцы.