Ну все, больше на дурацкие вопросы не отвечаю. Сиди и читай. Потому что начинается самое интересное.

Итак, кабинка с бомбой и Криворотовым ползет по стальным тросам вверх. Внизу стоит и наблюдает за ней Элеонора. В ней борются два чувства: праведный гнев и гуманизм. Поскольку в кабинке помимо гэбэш-ного выродка находятся еще девять ни в чем не повинных людей. Хоть все они и не русские, но все же Элеоноре их искренне жаль. И она медлит, занеся наманикюренный палец над красной кнопкой.

Однако любовь, ее любовь, которая является самой наивысшей ценностью на земле, перевешивает девять случайных жертв, которым суждено погибнуть во имя великой цели. Элеонора, в последний раз глянув вверх, уже готова сказать «Умри, скотина» и нажать кнопку. Но тут она обращает внимание на то, сколь много снега скопилось на вершине. И значит, взрыв способен вызвать сход лавины. И значит, девятью случайными жертвами тут не обойтись. Могут погибнуть сотни полторы-две лыжников, которые, ни о чем не подозревая, весело катятся по склону. Это много, очень много!

Элеонора мгновенно перемножает в уме один литр тротилового эквивалента на коэффициенты заснеженности, отражения, поглощения, детонации, крутизны и кривизны и получает чудовищную цифру: вероятность схода лавины равна семидесяти трем процентам!

Борьба любви и гуманизма в душе Элеоноры достигает апогея. Камера долго держит крупный план ее напряженного лица, на котором отчетливо видны сомнение, смятение, тревога, тягостные раздумья, скорбь… И вместе с тем – гнев и любовь, великая любовь в самом наивысшем ее проявлении. Звучит душераздирающая музыка. В левом нижнем углу экрана мелькают лица лыжников, которые могут погибнуть во имя торжества любви. В правом нижнем углу экрана лицо ее любимого – Ивана Помидорова, который спит мертвецки пьяным сном, по-младенчески пуская слюни.

И при таком раскладе любовь оказывается сильнее. Элеонора нажимает кнопку с таким нечеловеческим мучением и страданием, словно вонзает нож себе в сердце.