Он останавливается у постели и, из прежнего уважения не садится на стул.

– Ты не мог прийти, когда я стучал? – говорит отец.

– Я был в погребе, – отвечает сын.

– Не верю. У нас есть спички?

– Спички? Как же.

– Цена на них не поднимается?

– На спички? Нет.

– Нам надо закупить тысячу гросс, – говорит старик, – тогда они поднимутся.

– Тысячу гросс? Это груз на целую яхту, да и где мы их будем хранить?

– В сарае. Чтоб в сарае плясу больше не было, это грех. У меня было насчет этого знамение. А нечистый пусть заполучит в сарай спички!

Из старого уважения, Теодор не смеется и не хлопает себя по коленке. Стало быть, отец хочет победить нечистого, победить дьявола спичками! Но и сам не собирается на этом проиграть, – он хочет скупить дочиста всю фабрику и сам завладеть, всеми спичками в Нордландии. Детские затеи, – отец превратился в младенца. Тысячу гросс спичек невозможно перевезти, они займут, бог знает, сколько места и ничего не весят. Да и какой барыш даст тысяча гросс спичек? Никакого. Будь это тросточки или ткани на блузки.

– Тысячу гросс, я так решил. А соль у нас есть? – говорит старик, предполагая легким спичкам противопоставить тяжелый груз.

– Соль? Есть, сколько нужно на лето.

– Что, закром полон?

– Не скажу, что б совсем полон. Но соль от жары тает.

– Щенок – хочешь учить отца? Так, значит, сто тонн соли. Ступай и напиши.

Все это был вздор. Теодор сошел вниз и ничего не написал. Он понимал, что отцу очень важно было выставить спички против нечистого, раз он шел даже на большой убыток от соляной операции, но отец был невменяем.