— Видишь ли, — тоном задушевной подруги, сказала она Марише, — только вчера я рассталась со своим козлом. И ужасно хочу ему отомстить. Или хотя бы просто куда-то выбраться. А то в четырех стенах, мне кажется, я вообще с ума сойду.

— А разве ты не работаешь? — опрометчиво спросила у нее Мариша.

И тут же пожалела. Потому что обрадовавшаяся новой слушательнице Жанна тут же вывалила на нее весь ворох своих проблем. Нет, она не работала. А зачем ей это нужно? Ведь этот козел, который вчера ушел, до сих пор обеспечивал ее всем необходимым и даже сверх того.

— Что ни говори, а жадным он никогда не был, — вынужденно признала Жанна. — И даже обещал, что будет выплачивать мне ежемесячное содержание вплоть до того момента, когда я снова выйду замуж.

— Ого! — удивилась Мариша. — Он у тебя был иностранец?

— Какой иностранец! — воскликнула Жанна. — Из деревни Пердуево Потемкинской области. Чего ржешь? Я не шучу. Так и называется его деревенька.

— Благородный он тем не менее человек, — заметила Мариша. — Русские мужчины обычно женам алименты избегают платить даже при наличии общих отпрысков в количестве десяти штук.

— Да какое там благородство! — почти разрыдалась Жан-ночка. — Жлобяра! Всего штуку в месяц обещал мне отстегивать на жизнь. Вот и скажи мне, разве же это деньги?

Мариша в душе поразилась. До того, как на нее золотым дождем посыпалась благодарность ее дяди — мужа ее родной тетки Серафимы, — она жила в своеобразном финансовом вакууме. То есть деньги вокруг нее в этом самом вакууме вращались, только она до них дотянуться никак не могла. Мариша отлично помнила те времена, когда и вполовину меньшая сумма казалась ей настоящим богатством.

— А твои родители? — осторожно поинтересовалась она у Жанночки. — Они люди обеспеченные?

— Ох, сирота я! — окончательно расстроилась Жанна. — Сиротинушка горькая! С детства лиха хлебнула. Мать больная, отцу я не нужна была никогда. Бабка, оказывается, только о моей сестре и думала. А теперь от меня еще и мужик ушел! Гад! Подлец! Холера! Знала бы ты, сколько сил мне стоило его к себе привязать. И все равно сорвался! Урод!