— Какая атмосфера! — воскликнул он, завершив свое представление великолепным смертоносным ударом. — Казалось, духи былых поколений афисионадо

Герцогиня закрыла глаза.

— Да-да, я теперь тоже слышу.

— Нужно быть совершенно невпечатлительным, чтобы не услышать, — добавил сеньор де Вильясека.

— Наверно, слышите, как женщины выколачивают стираное белье о мост, — сказал сержант Кабрера.

Дон Хесус откашлялся.

— Эта коррида будет поистине классической. Соберутся сливки общества. Необходимо как-то обеспечить чистоту нашего празднества, постараться не допустить на него никаких иностранцев.

— Иностранцы сюда не приезжают, — сказал сеньор де Вильясека, — за исключением журналистов, берущих интервью у этого шарлатана-англичанина, сеньора Стилла.

— Поскольку коррида, на которой появлюсь я, совершенно особая, — вмешался Рафаэлито, — думаю, на ней должен выступить рехонеадор

— Для затравки у тебя уже есть Кордобано Четвертый и Эль Чаваль, — сказал дон Хесус.

Рафаэлито нахмурился.

— Не пойдет. У Кордобано нет ни изящества, ни страсти, ни мужества. Эль Чаваль искушает судьбу, демонстрируя бесстрашие. Чтобы начать корриду со вкусом, нужен всадник, рехонеадор. Что может быть более подобающим для дела, к которому мы привлекаем внимание, чем всадник, сражающийся с быком?

Герцогиня с графиней были готовы согласиться.

— Лошадь такое грациозное животное, — заметила графиня.

У сеньора де Вильясека вспыхнули глаза.

— Разве не будет подобающе, — сказал он, — если я, как мэр этого древнего города, первым появлюсь на арене?