Жена уговаривала Жожо не мучиться так, поберечь нервы, им хватало и того, что он зарабатывал сейчас. Но Жожо не ждал от жены понимания и, зная, как боятся его взгляда все его работники, каждый день с надеждой направлял луч ненависти на заднюю стену пекарни.

Однажды Жожо приснился сон. Ему явился Саваоф в виде красного горящего куста и спросил его:

– Ты хочешь, чтобы я убил эту старуху?

– Я никому не желаю смерти, – угрюмо соврал Жожо.

– Но ведь старуха никчемная, а ты делаешь полезное дело – кормишь людей, обеспечиваешь будущее своим детям.

– Это уж тебе виднее, – уклонился Жожо.

– Я помогу тебе. Сделаю так, как тебе нужно.

– Даром? – подозрительно спросил Жожо.

– Практически даром, – ответил куст и изменил красное пламя на синее. – Давай только иногда старухе какие-нибудь остатки твоей продукции, пусть полакомится напоследок. И все будет как ты хочешь.

Это действительно было практически даром. В булочную Жожо раз в два-три дня приезжал на мотороллере человек из бесплатной столовой для бедных и забирал оставшуюся позавчерашнюю выпечку (вчерашнюю

Жожо умел сохранять так, что она выглядела как свежая, и пускал в продажу). От фруктов, которые употреблялись для французистых корзиночек из песочного теста, залитых разноцветным желе, тоже часто оставалась всякая заваль. Немного отдать старухе было не жаль. Но мысль эта была противна Жожо.

Тем не менее утром он взял пластиковый пакет, покидал туда самые черствые булочки и пирожки, прибавил горсть потемневших абрикосов и постучался в полуподвальную железную дверцу старухина угла. Не то чтобы он поверил в свой сон, хотя в Бога почти верил, – но чем черт не шутит? Пусть ест, вдруг да подавится.