— Может, посмотрим здесь? — предложил он, когда мы подъехали к березовой рощице.

Савин с сомнением покачал головой.

— А почему не дальше?—усмехнулся он.— Такие же березы и такой же орешник! Если это единственный признак, то в течение ближайших пятнадцати минут нам придется раз двадцать останавливать машину!

— Похоже, что мы напрасно теряем время, — согласился я. — Далеко углубиться в лес мы не можем, а эти двое, конечно, не станут нас ждать. Что ж, сообщим о наших подозрениях начальнику местного отдела госбезопасности. Возможно, у него есть какие-нибудь данные.

Расценив последние мои слова как приказание ехать быстрее, шофер повел машину на предельной скорости.

Подпрыгивая на рытвинах и ухабах, она кряхтела и стонала, а вместе с нею кряхтели и мы, но, к счастью, лесная дорога вскоре окончилась, мы выехали на хорошо укатанное широкое шоссе.

Начальник местного отдела госбезопасности, майор Костенко, был заметно встревожен нашим сообщением.

— Боюсь, что это были не браконьеры или порубщики, — задумчиво сказал он. — Дело в том, что в последнее время здесь начали твориться довольно странные вещи: в одном из колхозов почти полностью сгорело заготовленное на зиму сено, в другом начался падеж на свиноферме, в третьем — в амбаре оказалась проломленной черепица крыши, и во время дождя залило семена льна. Все эти разрозненные на первый взгляд факты словно бы связаны одной общей нитью: ЧП произошли на решающих участках. Вот почему я но склонен рассматривать каждый отдельный случай как происшествие, вызванное простым недосмотром.

— А что же дали следственные материалы? — спросил я.

— К сожалению, следствие еще не закончено. Предварительные данные уже сейчас дают основания предполагать умышленную диверсию. Эти два неизвестных, которых вы встретили, подозрительны. Кстати, есть еще один сигнал: вчера мне позвонил председатель одного из наших лучших колхозов и просил приехать для проверки каких-то важных, как он сказал, обстоятельств.