Минут через сорок, миновав небольшое лесное озеро, мы выехали на обсаженную вербами плотину, примыкавшую к главной сельской улице.

С первого взгляда на эту улицу можно было понять, что здесь произошло какое-то необычное событие.

Возле хат молчаливыми группами толпились колхозники — на лицах тревога, растерянность, горькая печаль.

Изуродованное тело Невроды лежало на подостланной ряднине в сенях, где он и был убит. Над убитым склонилась женщина в белом халате. Отрекомендовавшись врачом судебно-медицинской экспертизы, она коротко сообщила нам о предварительных данных осмотра тела погибшего:

— Восемь ножевых ранений, два из них тяжелые — в голову и область сердца. Они-то и послужили причиной смерти. Остальные ранения были нанесены, по-видимому, «для верности», когда Неврода уже упал. Об этом свидетельствовал характер ран: очевидно, орудие убийства — нож — был направлен сверху вниз.

В горнице нас встретила жена Невроды. Ее покрасневшие от слез глаза горели лихорадочным блеском. Нетрудно было понять, что женщина мобилизовала все свои душевные силы, чтобы сохранить спокойствие в эти трагические минуты.

— Мы уже спали, — прерывающимся голосом рассказывала она, — как вдруг раздался стук в окно. Я проснулась первая и разбудила мужа. Не одеваясь, он подошел к окну и спросил: «Кто там?» Голоса, что ответил с улицы, я не признала, а слова разобрала точно: «Выдь, дядя Неврод, на минутку, важное дело!» Муж вернулся к кровати и натянул только брюки. Пошарил было, чтобы свет включить, да тут снова застучали, уже в дверь. Ну. он и пошел в сенцы. «Боюсь, не сталось ли что с Зорькой, ведь телиться должна», — сказал он мне на ходу. За нашу Зорьку я и сама беспокоюсь, ведь это рекордсменка наша, на сельскохозяйственную выставку готовили. Накинула я юбку, стала кофточку одевать, а муж тем временем уже запоры, слышу, открыл. Мне бы броситься в сени, а я один рукав натянула да так и стою, прислушиваюсь — все эта самая Зорька на уме вертится. И вдруг… — Женщина застонала и сжала голову руками.